Они до конца и были.

Обнялись в небе лётчик с десантником – и до конца

49 нейронных узоров
49 судеб земных
49 бескрайних вселенных
49 сердец дорогих
49 сознания шрамов
49 лопнувших вен
49 плачущих Храмов
49 ушедших в нетлен

История сбитого Ила с 40 десантниками и 9 членами экипажа на борту имеет много других граней, чем то, как она тогда, в 2014-м, подавалась.

Тогда ее представили в категоричном виде: генералы-пидарасы сливают. Только так подавались все потери. Волноваха, Зеленополье, Ил, Иловайск, 32-й блокпост, ДАП, Дебальцево это все генералы-пидарасы сливали.

В то же время история с самолетом намного шире такого простого объяснения.

Генерал Назаров, которого обществу кинули, как виновного в гибели Ила, в тот момент командовал операцией на Востоке.

Позже стало известно, что его план был — охватить оккупированные территории в огромный Донецко-Луганский котел и отрезать разом всех путинских боевиков и агентов от границы с россией. Один рукав наступления должен был идти вдоль границы с севера, второй с юга (как оно позже и было реализовано).

Вот из Луганского аэропорта и должно было начаться наступление с севера. Перед наступлением надо было накопить силы. Переброска шла по воздуху самолетами военно-транспортной авиации. И россияне один из таких самолетов и подловили.



Вот так это было, если смотреть в рамках замысла, а не зрадной болтовни, которая всегда сужает объяснения до простых формул. Если смотреть так, то это вполне вменяемая операция, наиболее здравое и логичное использование средств, которые были у командования.

Но тогда это многими воспринималось как нечто неосмысленное, будто совковые генералы убивают десантников просто потому, что они тупые, или чуть ли не специально сливают. Раздували это такие как бутусов и касьянов.

Но это не так. Это было осмысленным этапом осмысленной операции. Операции, которая будь успех, переломила бы хребет недороссии еще в зародыше. Но россиянам удалось сорвать эту операцию, они выиграли время и позже замкнуть окружение вдоль границы уже не удалось.

Именно поднятая истерика им помогла. Они переключили внимание общества на линчевание генерала, хотя надо было продолжать операцию.

Если бы тогда под Луганском была накоплена группировка, не было бы потеряно время и возможно не было бы последующих потерь и война не затянулась бы на 4 года.

Из интервью с Мымриковым:

– Как вы считаете, после того обстрела из стрелкового оружия накануне руководство имело права ставить вам задачу лететь туда ещё раз, учитывая все условия?

– Мы понадеялись, что доклад приняли от того командира группы, который находился там, что они зону хоть подчистят. Но мы всё равно готовились. Понимали, что даже если мы один или два двигателя потеряем от ракет, то и приземлимся, и уйдём. Но того, что так вот смогли подтянуть зенитные установки…

Деваться было некуда, надо было лететь – там хлопцев зажали очень сильно. Все три командира экипажей понимали, что им грозит. Но эту задачу всё равно надо было выполнять. Надо было доставлять вооружение и надо было доставлять боекомплект. Они там сидели почти без ничего.

Из интервью с Назаровым:

– А почему нельзя было изначально сделать в эту зону сухопутный «коридор»?

– Для того, чтобы сделать сухопутный «коридор», надо иметь силы и средства. А сил и средств, которые мы имели на тот момент (имеется в виду май 2014 года), было настолько мало, что мы тонким слоем еле умудрялись 600-километровую зону изоляции хотя бы на каких-то интервалах перекрывать постами наблюдения, а на наиболее опасных направлениях — блокпостами.

Для того, чтобы провести активные наступательные действия и сухопутным путём выйти в нужный район, надо было собрать чуть ли не половину всего, что у нас было на тот момент. А в тех условиях, что тогда сложились, это было делать нельзя. Надеюсь, не нужно объяснять, почему.»

Все наши потери выходят исключительно из нашей неготовности к войне.



Россияне лишь использовали наши слабые точки. Избежать потерь можно было только одним путем: ничего не делать. Не наступать и никуда войска не посылать. Тогда россияне тихонько бы захватили всю страну, зато не было бы потерь.

– А почему была такая спешка — выгнать войска на границу по узкому коридору? Хватает же обвинений, что по причине той спешки, которая была в секторе Д, войска и попали в тяжёлое положение.

Почему нельзя было выдвигать войска медленнее, после того, как укрепились на взятых рубежах, взяли под контроль окружающую территорию?

– Я не знаю, чья эта точка зрения и на чём она обосновывается, но надо исходить из того, что если граница для соседнего государства-агрессора доступна, оно тоже не будет терять время. Чем больше мы будем медлить, тем противник будет быстрее накапливать силы и средства.

С учётом того, что финансовые и ресурсные возможности соседней страны превышает наши в десятки раз, то кто в этом соревновании может выиграть? Любое промедление с нашей стороны — это на десять условных единиц техники в зоне изоляции больше, на полсотни человек больше.



На любое количество наших сил и средств она могла ответить в два-три раза больше. Поэтому время в той ситуации имело очень важное значение.

Из интервью с Мымриковым:

– Мне передали диалог десантников 80-ки с экипажем сбитого Ила. Это было перед вылетом из Чугуева. Десантники спрашивали: а если собьют, то что? Экипаж сказал, что никто не прыгнет, мы с вами до конца.

– Так мы никогда и не прыгаем, если даже один человек, который не является членом экипажа на борт, то экипаж не покидает самолёт… Экипаж не покинет самолёт!!!

Как вы себе это представляете, выйти с парашютами, оставить на смерть? Экипаж не покинет самолёт! Мы не покидаем никогда. Обнялись в небе лётчик с десантником – и до конца.

Они до конца и были.

Джон Смит

Они до конца и были.
Оцените статью.