Он вышел

Насиров рано радуется и у него впереди еще много интересных мероприятий

Насиров таки вышел из Лукьяновского СИЗО под залог в 100 млн. гривен и теперь бодро дает интервью. Кого-то этот факт расстроил и вызвал разочарование, но на самом деле, ничего непредвиденного не произошло, а сам факт внесения залога и выхода на свободу – четко очертил тот круг проблем, которые следует решать немедленно.

Кстати, сам Насиров рано радуется и у него впереди еще много интересных мероприятий, которые действительно будут стоить ему и денег, и здоровья. Если кто-то считает, что сидеть в тюрьме – это худшее, что можно придумать – ошибаются.

Тюрьма – не самое плохое место, которое можно придумать. Многие наши воины, находясь в окопах, полных грязи, под огнем противника, легко согласились бы на недельку-две попасть в условия, которые имел Насиров в тюрьме.

Имеющий деньги арестант получает вполне сносные условия содержания. Адвокаты знают, как правильно организовать так, чтобы клиент попал в правильную «хату», где никто не будет его провоцировать и вообще – беспокоить. Обычно это камера на 2 или 4 человека, вместо большой сороковки. Судя по фото, где Насиров стоит в окружении трех арестантов, его поместили в «тройник». Те, кто в теме знают, почему камера на четырех, называется «тройником».

Итого, такой арестант не имеет проблем с питанием и даже не знает, что такое «хозяйский хмырь», ибо еду ему регулярно доставляют «кабанами» или «переломами», как там называют передачи. То же самое с одеждой, бельем и прочим.

Если будет желание, прямо в камеру принесут все, что может скрасить сидение, все будет доставлено «ногами» — работниками СИЗО. У него обязательно будет связь, как минимум один телефон на хату, а скорее всего – несколько телефонов. Телевизор будет обязательно, как и обязательная часовая прогулка каждый день.

Судя по номеру камеры, он находился в самом старом корпусе тюрьмы «Катьке» и при удачных раскладах, мог иногда видеть верхушку здания городского управления Налоговой. Короче говоря, если бы он знал, что его там ожидает, то не ломал бы комедию с умирающим лебедем.

Тем не менее, арестант показал себя совсем не мужественным борцом, а жирной, трусливой мышкой. Тактически ему бы надо было сидеть и не выходить из цугундера и дать адвокатам спокойно работать в суде.

Засветив сумму в 100 млн. грн. залога, он существенно осложнил работу адвокатам и похоронил себя как чиновника высшего эшелона власти.

Но не удержался, таки решил засветить бабло. А фотка с сокамерниками уже просто – диагноз. Каждый может подумать о том, что у него могло быть в голове, чтобы чиновник уровня министра, впал в арестантскую романтику. Эти 100 млн. залога и фотка показали его сущность и это уже не удастся смыть никогда.

Но вернемся к проблемам, обнажившимся с выходом Насирова.

Первая проблема, конечно же в портновском уголовно-процессуальным кодексе Украины. Когда его внедряли – усиленно махали флагами декриминализации, ставшими одной из основных причин создания этого нормативно-правового акта.

Собственно говоря, сама идея – правильная. Тюрьмы у нас старые и набивать их с двойным или тройным перегрузом – преступно, ибо уже само содержание арестанта превращается в пытку. Но на самом деле, институт залога стал палочкой-выручалочкой для толстосумов. Залогом не могут воспользоваться граждане попроще, а те, кто награбил бабла – могут легко себе это позволить.

Поскольку такая мера пресечения прямо распространяется на все не насильственные преступления, то под ее действие сразу попадают все должностные преступления, включая взятки и так далее.

Получается так, что правильно построенная тактика преступника, позволяет ему вносить залог деньгами, полученными от преступных махинаций. То есть, надо вносить правку в КПК, исключая должностные преступления из возможности применения именно этой меры пресечения.

Второй подлый момент, содержащийся в кодексе, повторяет эпопею со штрафами гаишников, когда устанавливалась «вилка» штрафа за идентичное правонарушение. Как только должностному лицу дается право решать что-то по сумме, ему закладывается возможность выдавить денег из подследственного.

Не будем голословно утверждать, но насироваская мера пресечения могла стоить суммы с семью нулями в гривне. То есть, сумма залога должна фиксироваться четко той суммой, которую подследственный получил, либо предполагал получить, в результате своих преступных действий, ни вправо и ни влево.

В данном случае, эта сумма обязана выражаться 2 млрд. гривнами и ни копейки меньше. В этом случае «решать» нечего. А так, возникает вопрос, почему не 200 млн. или не 500? Решение основано на внутреннем убеждении судьи?

Вот в этом внутреннем убеждении надо бы хорошенько разбираться и вполне вероятно, что он оказался бы в той же камере, где и гражданин налоговик. Но еще раз подчеркнем, не дать возможность внесения залога, судья не имел права, другое дело – сколько. Далее…

Антиколорадос