Процесс пошел.

Сказав «а» в Суде ООН, мы должны тут же сказать «б» в Украине.

Пока мы будем поощрять Медведчуков, Пидрахуев и прочую дрянь, которые напрямую связаны «крымнашем» и «лугандоном», нам трудно будет пояснить суду, почему мы просим принять меры к РФ

Еще на самой заре тенденции обращения граждан Украины в Европейский Суд по Правам Человека, автор имел личный опыт обращения в этот орган. Дело было сравнительно новое и приходилось погружаться в статистику работы ЕСПЧ. Тогда, в специальной литературе и в официальных статистических отчетах указывалось, что более 90% обращений в Европейский Суд, откланялись на стадии подачи документов.

По разным формальным признакам, суд приходил к выводу, что спор находится вне его компетенции. Наверняка, за почти 20 лет, ситуация изменилась, и многие профессиональные юристы специализируются именно на таких делах, а потому процент отклоненных заявлений наверняка уменьшился.

Спустя время, судьба свела автора с человеком, который сам был в роли судьи международного трибунала по военным преступлениям в Югославии. Он тоже отмечал трудности с определением подсудности того или иного дела именно международному трибуналу.

Эта тенденция плавно перекочевала судебную практику Украины и закреплена в том же Гражданско-процессуальном кодексе отдельной статьей, не допускающей споров о подсудности. То есть, первое, что должен сделать суд, при получении иска – установить подсудность. Только после этого изучаются другие вопросы соответствия иска нормам действующего законодательства.

С течением времени, требования к процессуальным документам, как то: иск, апелляционная или кассационная жалоба, существенно ужесточились и успешное принятие такого документа в производства суда уже дает существенный процент успеха. Дальше все будет зависеть от того, как стороны смогут изложить свои аргументы, у кого их окажется больше и чьи будут весомее. Вариант глухого заноса бабла мы здесь не рассматриваем.

Нечто подобное сегодня произошло в Суде ООН, где рассматривался иск Украины против РФ в рамках международных конвенций о борьбе с финансированием терроризма и ликвидации всех форм расовой дискриминации. Сегодня произошли два важных судебных момента, которые трактуются по-разному и очень по-разному.

Собственно говоря, самый важный момент заключался в том, чтобы Суд ООН вообще принял такой иск, признав юрисдикцию.

Теперь появилась возможность предоставлять и вытребовать доказательства в рамках судебной процедуры. В отличие от Совбеза ООН, Россия тут не имеет права Вето и все то, что невозможно изучать и оценивать там, можно и нужно здесь. То есть, процесс пошел и это очень важно.

Все усилия РФ были сосредоточены на том, чтобы Суд ООН вообще не принял этот иск к своему производству.

Тогда бы повторился прецедент с Грузией, которую развернули с иском против РФ за агрессию. Там грузины проиграли баталию, даже не вступив в нее. Теперь россиянам придется отвечать на массу вопросов и давать массу пояснений. Так далеко процессы против России еще не заходили.

Второй момент, который обыгрывается с разных сторон – меры пресечения.

То есть, суд имел право требовать выполнения неких действий, от стороны процесса, до вынесения окончательного решения. Это можно сравнить с наложением ареста на имущество для обеспечения выполнения исковых требований. Но это сравнение верно лишь по форме и совершенно не подходит по смыслу.

Если арестованное имущество может уйти в обеспечение иска, когда дело будет выиграно, а может и вернуться первоначальному владельцу, в случае отклонения иска, то в данном случае, предмет иска – совершенно иного свойства. Поскольку речь идет о нарушении условий международных конвенций, подписанных Россией, то мера пресечения требует от России действий, которые уже подтверждают эти самые нарушения.

То есть, суд обязал Россию предпринять меры для возобновления работы Крымско-татарского Меджлиса и восстановления возможности общения и обучения на крымско-татарском и украинском языках.

То есть, если Суд предусматривает именно такие действия, то он констатирует факт нарушения Конвенции. И если с языками вопрос неприятный, но не уводящий ситуацию в пампасы лепрозория, то меры пресечения по финансирования терроризму должны иметь уже конкретные указания на то, что именно Россия должна предпринять в этом плане, что означает – фактическое перечисление эпизодов финансирования терроризма.

Это однозначно уводит Россию в стан Ирана, Ливии и подобных им маргиналов.

Понятно, что именно такой меры пресечения было трудно ожидать и нечто подобное может быть сформулировано только в окончательном судебном документе. Даже указание на нарушение конвенции о расовой дискриминации – довольно неожиданно, в отношение РФ. Так что тут получен результат даже больше, чем на то можно было рассчитывать. Другое дело – каким будет окончательное решение.

К сожалению, мы являемся свидетелями деградации основных международных организаций, призванных обеспечивать существующий порядок. В первую очередь это касается ОБСЕ и ООН. Эти организации однозначно спасовали перед фактом впадения одного из ключевых членов – РФ, в невменяемое состояние. Они оказались к этому не готовы как ментально, так и технически. О ментальном рассуждать не станем, а вот технические вопросы должны рано или поздно – извлечены на свет Божий.

Удивительно, но даже Украина, подвергшаяся агрессии со стороны РФ, не начала тотальную чистку от кремлевской агентуры.

То же самое происходит в ООН и тем более – в ОБСЕ. Когда придет время и эту конторскую шваль будут сотнями извлекать из международных организаций, мир с ужасом обнаружит глубину той норки, которую вырыла кремлевская крыса. О чем можно говорить, если далекая от политики ФИФА оказалась просто нафарширована кремлевскими кротами.

Посему, сегодня сделан важный шаг в суде ООН, теперь предстоит серьезная работа наших юристов и дипломатов, но наверное пора нам не только в суде делать нужные вещи, но и внутри Украины. Пока мы будем поощрять Медведчуков, Пидрахуев и прочую дрянь, которые напрямую связаны «крымнашем» и «лугандоном», нам трудно будет пояснить суду, почему мы просим принять меры к РФ, поддерживающих террористов и не наказываем собственных граждан с подобным клеймом на лбу.

  • И потом, как можно требовать наказания РФ за финансирование террористов, если мы их сами не назвали таковыми?
  • Откуда понять Суду ООН, что Захарченки, Плотницкие и те, кто с ними проходится засосом подеснам – террористы?
  • Может нам пора назвать вещи своими именами и тогда нас начнут лучше понимать?

В любом случае, пришло время делать важные и вменяемые шаги. Сказав «а» в Суде ООН, мы должны тут же сказать «б» в Украине. Этого требует уже начавшийся процесс, который мы не имеем права проиграть.

Антиколорадос

1 Trackback / Pingback

  1. Взрослеем. | ponomaroleg.com

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*