Свой путь.

Наверное, уже всем понятно, что с началом нового тысячелетия человечество вплотную приблизилось к черте, которая знаменует собою закат углеводородной эры промышленности. Ряд европейских стран уже объявил о конкретных датах полного запрета использования углеводородного топлива на своей территории.

Это значит, что энергетика переходит на возобновляемые источники, а автомобили – переходят на электричество.

Такое положение дел обусловлено довольно стремительным прогрессом различных технологий генерации электроэнергии и новыми возможностями ее хранения. В общем, уже нет каких-то технологий, которые нужно было бы разрабатывать для того, чтобы начинать отказ от нефти и газа. Все уже есть и довольно успешно работает.

Другое дело, что углеводородная экономика дает еще огромный импульс финансовым потокам и в нее втянуто множество людей, от работников и владельцев бизнесов, до акционеров и фондовых рынков. Скорее всего, сейчас именно этот фактор сдерживает повсеместное вытеснение углеводородов.

Как только это случится, не удел останется масса народу, который надо куда-то пристраивать, а с учетом того, что новейшие производства все больше роботизируются, то там они тоже не будет востребованы в полном объеме.

Кроме того, углеводородная энергетика задает еще и политическую повестку дня, где известные игроки имеют инструменты политического воздействия. Убери их и перекосится все современное политическое пространство.

Именно по этой причине человечество не просто приблизилось к упомянутой выше черте, но встало на нее и не решается сделать следующий шаг.

Ведь как не крути, все добывающие страны, кроме США, сделали упор именно на этот сегмент своей экономики, переросший в политику. Это значит, что внутренняя конструкция таких государств имеет фундамент именно на нефти и газе.

Можно представить, что завтра принимается глобальное решение по выходу из углеводородов и в альтернативную энергетику вливается малая доля тех средств, которые сейчас вкатываются в нефтегазовый сектор и все — процесс пойдет стремительно. Но это значит, что добывающие страны переживут настоящую катастрофу.

Хорошо, если кто-то успел диверсифицировать свою экономику, а если нет? Ведь добывающая отрасль по определению будет менее технологичной, чем все остальное.




Исключением может стать добыча чего-то особо ценного на соседних планетах. В таком случае страны вынуждены будут встраиваться в изменившую экономическую и технологическую модель современного мира, а это не получится в виду тотальной отсталости промышленности.

Как мы недавно приводили пример с российским самолетом Су-57, который в РФ выдают за непревзойденное чудо техники, уже он – воплощение самого авангарда российских инноваций, отстал от США на 25 лет, в остальных отраслях отставание еще дальше и хуже.

Грубо говоря, почти все, что может производить РФ, кроме сырья и энергоносителей – не будет иметь сбыта вообще, а это – крах.

Сейчас страны производители нефти пытаются удерживать цену на нефть, пуская в ход массу искусственных механизмов таких, как ограничение добычи нефти и тому подобное. Но вот в чем парадокс, тем же инструментом, которым они удерживают цену, можно ее и обрушить.

Давно понятно, что нефть торгуется по очень завышенным ценам. Если ее себестоимость в странах Залива порядка 10 долларов, а продается она по цене свыше 70 долларов, то такое положение ничем, кроме правильно поставленной спекулятивной политикой, объяснить невозможно.

Как говорил Булгаковский Воланд: «Беда не в том, что человек смертен, беда в том, что он смертен внезапно». То есть, сама тенденция уже не вызывает сомнения, вопрос в том, когда это произойдет.  Но чем позже начнется процесс закрытия углеводородной эры, тем стремительнее будет приземляться вся углеводородная отрасль.

Это обусловлено тем, что технологии не стоят на месте и чем дольше они будут развиваться в тени, тем в более зрелой фазе они выйдут на свет и тем больше окажется технологический разрыв между добывающими и потребляющими странами.

Последние легко адаптируются к новым условиям, получая максимум выгод от новой ситуации, а добывающие страны окажутся недосягаемо отставшими от всех остальных.

Думаю, что эти простые выводы приходят на ум не только автору, но и многим эконмическим и политическим аналитикам. Тут спорить не о чем вообще, ибо так устроен мир, он развивается от простого к сложному и энергетика – не исключение.

Если эти мысли принять за аксиому или за теорию с очень высоким уровнем вероятности, то дальнейшие размышления окажутся более чем реалистичными.



Разные страны по-разному закладывают фундамент завтрашнего дня. Очевидно, что новые технологии требуют не только существенных вложений, но и специфической среды, которая их генерирует.

Тут речь идет не только о научных открытиях, но и о возможности рассмотреть в них коммерческий потенциал и воплотить во что-то такое, что будет приносить пользу или прибыль. Если такой среды нет, то как ты не старайся, у тебя не получится долго и успешно конкурировать со странами, имеющими все необходимое. Вот пара примеров того, как это работает.

Высококонкурентная общественная, политическая, научная или техническая среда развивается наиболее эффективным способом, чем-то похожим на естественный отбор.

То, что оказывается не востребованным по различным причинам: в виду дороговизны, низких потребительских свойств и тому подобное – неизбежно отметается в сторону, а успех имеет то, что оказалось дешевле, качественнее и главное – удобнее и полезнее конкурентных образцов в данное время и в данном месте.

Уже здесь понятно, что критериев успеха достаточно много и своевременность – один из основных.

Тот же Су-57, если и будет окончательно допилен к 2025-27 году, уже будет отставать от конкурента Ф-22 на 20-33 года. К тому времени американская машина будет вылизана до максимального совершенства, а в небе уже будут летать прототипы самолетов следующего поколения, над которыми уже сейчас начата работа.

Российский же самолет только начнет набивать собственные шишки и начнет процесс допиливания. Скажем так, отставание в боевой авиации в четверть века – существенное отставание. Вот и возникает вопрос о своевременности российской разработки.

Или еще один пример. Московия всегда любила хвастаться своими космическими успехами. Некто Рогозин даже угрожал американцам, что РФ может перестать обслуживать НАСА в плане доставки на МКС американских астронавтов и им надо будет туда добираться пользуясь батутом.

Но вот прошло несколько лет и на финишную прямую вышли сразу два проекта пилотируемых систем: «Blue origin» и «SpaceX». Причем, оба разработчика и изготовителя ракет – коммерческие предприятия.

То есть, появился запрос на удешевление доставки полезной нагрузки на орбиту Земли, и далее и оказалось, что в Штатах достаточно много коллективов инженеров и бизнесменов, которые могут удовлетворить этот запрос. Все помнят кадры посадки разгонных блоков ракеты SpaceX, но мало кто видел, как приземляется разгонная ступень Blue origin.

А фокус тут в том, что изначально ставился вопрос о существенном удешевлении космических полетов вообще и концепция отталкивалась именно от этого. Раньше космос было областью полного контроля военных. Ракеты рассчитывались таким образом, чтобы забросить в нужную точку «полезную нагрузку», которой обычно были ядерные боеголовки.

Понятно, что в таком случае пуск ракеты – полет в один конец. Никому в голову не приходило садить первую ступень ракеты для повторного использования.

Бизнесмены же мыслят другими категориями и еще на стадии проектирования изделия заложили в него возможность возврата, что понижает стоимость последующих стартов и делает космос более доступным.

Между прочим, то же самое происходило и со строительством Ф-22. Сначала Пентагон получил с десяток заявок на участие в проекте, из них были отобраны четыре, а на стадию изготовления прототипов (при финансировании из бюджета) допущены два, из которых и был выбран вариант, который мы знаем как Раптор.

Ни РФ, ни Китай не имеют подобной среды и подчиняются алгоритмам централизованной, плановой системы. Это – пережиток совка и успех экономики в этих двух случаях зависит от того, как далеко от совковых моделей может отойти страна.

Китаю удалось это сделать более решительно и его экономика прыгнула вверх. Московия же почти сразу закусила удила и поплелась по «своему пути», а потому – так и осталась сырьевой страной.

Но прямо сейчас наблюдается отход Китая от того вектора, который был задан четверть века назад и тогда начинает работать обратный отсчет неизбежного торможения технологического развития. При всей своей амбициозности, КНР выпускает высокотехнологичные продукты весьма сомнительного качества.

Россияне смогли в этом убедиться, закупив партию энергетических установок для своих новых кораблей. Теперь они вынуждены становиться на ремонт после каждого выхода в море. Это значит, что технологический импульс, полученный в момент максимального сближения с Западом, начал постепенно затухать.

То же самое было и в совке, а потом – в РФ.  Два мощных импульса были получены на протяжении ста лет. Один из них был придан Германией и США в 30-х годах, во время знаменитой индустриализации, а второй – после окончания Второй Мировой Войны, после вывоза оборудования, заводов, документации и специалистов из своей зоны оккупации.

Именно они задрали планку технологического уровня настолько, что РФ до сих по эксплуатирует эту добычу. Но импульс уже стремительно затухает, что не может не волновать Путина.



Все это вместе говорит о том, что когда страна пытается выйти на цивилизованный путь развития, она включается в общий поток и движется в нем хотя бы за счет участия в высокотехнологичных проектах стран — технологических лидеров.

Если двигаться «своим путем», то как минимум, это приведет к потере времени и еще большему отставанию от лидеров. Если же пытаться переделать мир под свою, крайне неэффективную схему, то крах – неизбежен.

Антиколорадос