Я сделаю всё

что могу, чтобы она была свободной.

Жаль, что некоторые не поняли о чем пост. Пост, конечно, не о Москве. И пост, конечно, не о ностальгии. И уж тем более — не о ностальгии по Совку.

Я не страдаю ностальгией, хоть я и сентиментален. И мало кто ненавидел и ненавидит Совок, как я.

Я не скучаю по хлебу по 16 коп. и газировке по 3 коп. Мы жили в однокомнатной малосемейке и Папа по утрам слушал Голос Америки (Жаль, что он не дожил и не увидел, что я даю Голосу регулярные интервью. Он бы гордился мною). Так вот я шел в школу, а в голове моей крутилось:  Сахаров — Щаранский — Першинги — КГБ — Щаранский — 6-ой Флот — Сахаров. И я всю жизнь мечтал о Свободном Мире и по другому моя жизнь не могла сложиться — я себя запрограммировал.

И то, чем я занимаюсь сейчас — это тоже оттуда. Я хочу, чтобы Украина была свободной и я сделаю всё, что могу, чтобы она была свободной.

Этот пост не о прошлом. Он о будущем. Прекрасном.

Субботнее. 1984.

Это не Оруэлл. Это осенние каникулы. Это мой, наш десятый класс — нам по 16 лет. И мы едем классом на неделю из Черкасс в Москву. Сопровождает нас наша строгая классная руководитель и учитель математики Зоя Кузьминична. Мы собираемся на вокзале. Мы едем в поезде. Я навсегда запомню свои чехословацкие кроссовки и синюю японскую болониевую куртку. В поезде, конечно, очень весело, ведь мы молодые, независимые и очень крутые. Потому что у Виталика — маленький кассетник «Весна» и оттуда Кузьмин поет своим хриплым голосом:

» Ему твердила мама — Далеко не залетай,
Но непослушен был он и хотел увидеть рай.
Однажды на рассвете он вылез из гнезда
И полетел туда, где догорала звезда.
Он видел горы и долины, и над землёй летел счастливый,
И был в безудержном восторге от дерзости своей.»

Нас — компания самых близких друзей из семи человек. Мы дерзкие, как и подобает. Всё очень обострено. Первые взгляды. Первые чувства. Первые прикосновения и поцелуи.
Живем мы под Москвой, в Балашихе в санатории. Там тоже было очень весело.

Потом экскурсия на ВДНХ. Мы всемером линяем и находим какой-то крутой бар (это Москва, детка. здесь есть крутые бары в 1984 году). Заходим туда. Володя заказывает семь алкогольных коктейлей. Володя всегда заказывал в таких случаях, и в Черкассах — тоже. У него отец был лезгин и он выглядел в свои 16 лет на 18-20, что позволяло ему заказывать, а барменам — принимать заказ, выходит.

Сидим, летим туда, где рай. Приходим в назначенное время прямо к автобусу. Зоя Кузьминична всё видит…

На следующий день — поход в Третьяковскую Галерею. Мы всемером снова тихо линяем и вместо Третьяковки отправляемся искать крутой бар «Лира». Находим, всё повторяется, как и на ВДНХ. Зоя Кузьминична попросила дыхнуть кого-то из нас на нее. Зоя Кузьминична всё понимает…

На Базе в Балашихе — последний день перед отъездом в Черкассы. В Москве мы купили пепси, фанту и бутылку коньяка. Сидим у девочек в комнате нашей семеркой — мешаем коньяк с фантой, курим «Экспресс», а Кузьмин поёт дальше :

» Полёт успехом увенчался, в раю он всё же оказался,
Мне жаль, когда мои друзья напоминают воробья.»

Зоя Кузьминична входит резко в комнату, хватает со стола недопитую бутылку коньяка:

«Не ожидала от вас такого! Всем спать!».

Думаю, что ожидала.. Бутылка коньяка будет предъявлена родителям на родительском собрании по приезду в Черкассы…

Поезд назад. Даже не грустно. Впереди — вся Жизнь. Вечность. Всё будет прекрасно. В Кремле — Черненко. До развала Империи — семь лет…

Олег Пономарь