Небольшой тест, горячая голова: что общего у Ламина Ямала из «Барселоны», Франко Мастантуоно из «Реала», Нико Уильямса из «Атлетика» и Коула Палмера из «Челси»?
Все они — вингеры и в последние месяцы у всех четырёх был диагностирован травматический синдром под названием «пубалгия», хроническая паховая травма, вызывающая боль в нижней части живота и паху, и ранее затрагивавшая Лионеля Месси.
Эти травмы нарушили как подготовку игроков, так и ход сезонов их клубов. Палмер сыграл лишь шесть матчей за «Челси» в этом сезоне, проведя на поле все 90 минут только дважды, и сегодня его оставляют вне состава на матч Лиги чемпионов против «Аталанты», чтобы управлять его нагрузкой. Между тем Уильямс пропустил семь игр за «Атлетик».
Ямал выбыл всего на пять матчей, но «Барселона» и сборная Испании вступили в конфликт из-за того, как следует обращаться с его состоянием. Каталонцы обвинили национальную команду в том, что та не «позаботилась» об игроке, когда он усугубил свою паховую проблему во время сентябрьского вызова в сборную, тогда как Испания выразила «удивление и недовольство» тем, что Ямал был отозван «Барселоной» из состава на ноябрьские матчи.
Здесь The Athletic глубже изучает, что такое пубалгия, что её вызывает, почему некоторые игроки страдают от неё чаще других и что можно с этим сделать.
Что такое пубалгия?
Пубалгия — это на самом деле обобщающий термин, который может включать в себя несколько разных проблем в одной и той же области, говорит бывший физиотерапевт «Манчестер Юнайтед» Дэвид Биннингсли. «Это общий термин, который охватывает боль в паховой области, исходящую от таких структур, как сухожилия, суставы, фасции и нервная патология», — говорит Биннингсли.
«Пах включает приводящие мышцы, которые переходят в мышцы живота, и все они связаны через лобковый симфиз (сустав, расположенный в передней части таза, где соединяются левая и правая лобковые кости). Общий термин для любой боли в этой области будет считаться пубалгией».
Это означает, что все четверо упомянутых игроков могут на самом деле страдать от разных травм, таких как разрыв приводящей мышцы, растяжение мышц живота или проблема, связанная с грыжей.
Являются ли вингеры более уязвимыми к таким травмам?
По словам Джеффа Скотта, специалиста по высокопроизводительной подготовке, который проработал в Премьер-лиге 20 лет, последним местом работы которого была должность главы медицинского отдела и спортивной науки в «Тоттенхэм Хотспур», вряд ли является совпадением, что Ямал, Мастантуоно, Уильямс и Палмер играют на флангах.
«Вингеры и фланговые игроки особенно уязвимы к проблемам паховой области, потому что их игра требует многократных рывков на высокой скорости, стремительных изменений направления и взрывных ускорений и замедлений», — говорит он. «Эти движения создают значительную нагрузку на комплекс приводящих мышц, особенно когда объём спринтов резко возрастает».
Биннингсли также указывает на односторонность этой позиции, подчёркивая, что фланговые игроки часто используют одну ногу больше, чем другую. «С точки зрения высоких ускорений и замедлений, вы, вероятно, обнаружите, что вингер нагружает одну сторону сильнее, чем игрок, который действует более центрально», — говорит он.
Он выделяет недавнее исследование, в котором говорится, что когда игрок резко замедляется после спринта, через тазобедренный сустав проходит нагрузка почти в 14 раз больше его собственного веса.
Это травма, которая может развиться у игрока с обеих сторон, объясняет Биннингсли, обычно одновременно, потому что спортсмен реабилитирует одну сторону и при этом упускает из виду другую.
«У меня сейчас как раз интересный случай», — говорит Биннингсли, который открыл собственную клинику после ухода из «Юнайтед». «У него боль в паху с одной стороны, вы приходите, измеряете, и оказывается, что сила на этой стороне снижена на 35 процентов. Я спрашиваю: “Что ты делал?” Он отвечает: “Ну, я просто реабилитировал другую сторону”, но он сосредоточился на функциональном укреплении движения, а не на изолированной реабилитации мышцы».
Является ли возраст также фактором?
Ямалу и Мастантуоно по 18 лет, тогда как Уильямсу и Палмеру по 23 года, и Скотт говорит, что возраст действительно может влиять на склонность к травмам в паховой области.
«Мы видим это особенно часто у молодых игроков, которые переходят в первую команду: резкий скачок в интенсивности тренировок, темпе матчей и количестве высокоскоростных рывков может создать драматические изменения нагрузки, к которым паховая область ещё просто не адаптирована», — говорит он. «Без тщательного управления такими ситуациями риск травм приводящих мышц значительно возрастает».
Доктор Шон Камминг — профессор детской спортивной науки в Университете Бата и признанный международный эксперт по росту и созреванию в спорте. Он объясняет, что существуют определённые части скелета, которые у среднего мужчины полностью формируются только к 21 или 22 годам.
«Эти зоны называются апофизами», — говорит Камминг. «Это небольшие костные участки, где сухожилие крепится от мышцы к кости, и эти участки расположены в области бедра и таза».
Камминг подчёркивает важность того, чтобы не перегружать таких игроков, и Биннингсли говорит о том же, указывая на «растущие требования современной игры». Ямал, Палмер и Мастантуоно играли летом в обновлённом Клубном чемпионате мира от FIFA; все трое, как и Уильямс, также являются игроками своих национальных сборных, что добавляет путешествия и нагрузку от матчей.
«Это то, что беспокоит всех в футболе: парни получают максимум 10 дней отдыха, прежде чем возвращаются на предсезонную подготовку», — говорит Биннингсли.
Когда сезон уже начался, возможностей для отдыха у тех, кто играет за сборную, почти нет. «Игроки, которые не вызываются в национальные команды, могут получить около 10 дней отдыха во время каждого международного окна, что помогает им успокаивать и лечить травмы», — добавляет Биннингсли. «А затем есть те, кого вызывают, и у них есть требования постоянных матчей в Европе и каждую неделю в Премьер-лиге или Ла Лиге».
Плотность матчей — это термин, который сейчас чаще всего используют сотрудники клубных штабов, оценивая количество игр, которое игрок провёл за определённый период.
«Если вы посмотрите на недельную нагрузку в плане тренировок и матчей, а затем посмотрите на 28-дневную хроническую нагрузку, эти ребята постоянно находятся в верхней зоне по минутам, метрам в минуту, пройденной дистанции, спринтерской дистанции», — говорит Биннингсли. «И всё это — следствие чрезмерной нагрузки».
Как их лечат и как предотвращают такие травмы?
Говоря о подходе к лечению этих травм, Биннингсли говорит, что он будет схожим независимо от точной причины.
Он объясняет, что большинство таких проблем связаны с сухожилиями, и оптимальным лечением являются изометрические упражнения (форма статической силовой тренировки, при которой мышцы сокращаются и удерживаются без изменения своей длины или угла сустава — например, удерживание маленького мяча, зажатого между коленями, постепенно увеличивая время), терапия ударной волной (лечение высокоэнергетическими звуковыми волнами, направленными на повреждённый участок) и радиочастотная терапия, которая использует высокочастотные волны для стимуляции производства коллагена и эластина.
Также применяются инъекции обогащённой тромбоцитами плазмы, когда у пациента берут образец крови, помещают его в центрифугу для концентрации тромбоцитов и факторов роста, а затем вводят в повреждённую область для стимуляции восстановления, хотя данные об эффективности такого метода менее убедительны.
«Каким бы методом вы ни лечили, сухожилию понадобится от шести до восьми недель, чтобы полностью восстановиться», — говорит Биннингсли. Однако он добавляет, что игроки могут вернуться после менее серьёзных повреждений сухожилий через четыре или пять недель, «потому что остальная часть сухожилия может компенсировать слабый участок». Более серьёзные проблемы с сухожилиями могут оставить игрока вне игры до 12 недель.
Но что насчёт профилактики: можно ли сделать больше, чтобы предотвратить возникновение таких травм? Для физиотерапевта ответ на этот вопрос всегда будет однозначным «да», особенно в условиях, где после начала сезона почти не остаётся времени на полноценную силовую работу.
«Мы говорим: “Мы дадим микродозу этого и микродозу того”, — и в итоге игрок получает небольшую нагрузку на приводящие мышцы или бицепс бедра после одного матча. Затем немного нагрузки после следующего матча — на квадрицепсы и отводящие мышцы. Но сколько клубов действительно делает это?» — спрашивает Биннингсли. «Сколько игроков это делает? Стоим ли мы рядом, следим ли за тем, чтобы они выполняли каждое повторение и каждый подход? Вероятно, нет».
Особенно не помогает то, что изометрические упражнения, которые наиболее полезны для укрепления паховой области, — далеко не самые увлекательные. Но с точки зрения профилактики травм такие «сжатия» и «удержания» эффективны и не вызывают у игроков крепатуры, потому что в них нет эксцентрической части, которая обычно даёт мышечную боль.
«Они, по сути, дают мышце сигнал: “Тебе нужно работать, и тебе придётся включаться”», — говорит Биннингсли. «Это нейромышечная активация: мозг понимает, тело понимает, что нужно работать, и мы включаем его таким образом.
«Это не та эффектная сторона тренировок, которую вы видите в Инстаграме. Но это приносит вам гораздо больше пользы».
