Вот и настал тот момент: у Пепа Гвардиолы появилась возможность наконец свободно высказаться о своём уходе из «Манчестер Сити», а также о решениях и эмоциях, которые к нему привели.
Месяцами он был вынужден придерживаться формулировки, что у него остаётся ещё один год по контракту. Это был его способ отрицать всё более усиливавшиеся слухи о том, что он уйдёт этим летом. Но в пятницу утром пришло подтверждение: этот сезон всё-таки станет для него последним в Манчестере.
«Астон Вилла, ребята, allez», — сказал он, садясь за стол и имея в виду воскресного соперника — формальную причину пресс-конференции. Немного юмора, учитывая, что все собрались там, чтобы подробно разобрать его решение. Как всегда, он оказался интересным собеседником: говорил о звонках от Кевина Де Брюйне, сообщении от сэра Алекса Фергюсона и о том, что его отец, которому 94 года, будет на стадионе «Этихад» во время его прощального матча.
Он подтвердил, что принял решение уже давно, и признал, что у него не хватило бы энергии ещё на один сезон. В последние недели он говорил эмоционально, возможно, даже более эмоционально, чем здесь. Возможно, потому что всё это оставалось тайной: он говорил о прощаниях Бернарду Силвы и Джона Стоунза, но на самом деле говорил о своём собственном.
Его спросили, почему именно сейчас.
«Пришло время. Это не так, что я проснулся и сказал: “Сейчас пора уходить”. Это процесс, который я ощущал уже какое-то время.
Слушайте, эта работа — каждые несколько дней на протяжении многих, многих лет. “Селхерст Парк”, “Энфилд”, Мадрид и Мадрид, Кубок Англии и бр-р-р. А теперь я должен жить своей жизнью и посмотреть, что будет дальше.
Десять лет — это очень много времени, и я думаю, что клубу нужен новый тренер, новая энергия с этими невероятными игроками, которые у нас сейчас есть, и начало новой главы».
Юрген Клопп, объявляя два года назад о своём уходе из «Ливерпуля», признавался, что у него закончилась энергия. Гвардиола сказал, что с ним происходит то же самое.
«Абсолютно, абсолютно. Она у меня была, она у меня есть, но её у меня не будет. Всё просто. Я чувствую, что у меня не будет той энергии, которая нужна ежедневно, каждые три дня, при ожиданиях борьбы за титулы и перед игроками. Я знаю себя. В этом сезоне у меня есть энергия, но я чувствую, что дальше её уже не будет».
Новость о предстоящем уходе Гвардиолы появилась в понедельник вечером, но неделя шла, а официального подтверждения не было. Это давало болельщикам надежду на то, что он передумает или что слухи окажутся ложными.
Но в пятницу всё пришло в движение. Утром он сообщил об этом своей команде, которая несколько дней оставалась в неведении, а затем новость стала публичной. Появилось эмоциональное видео, которое он сам озвучил и текст для которого написал лично.
Вместе с подтверждением ухода клуб объявил, что реконструированная северная трибуна будет названа в его честь.
«Я потерял дар речи», — сказал он, подтвердив, что председатель клуба Халдун Аль Мубарак позвонил ему в пятницу утром. Если в какой-то момент он был особенно эмоционален, то именно в этот.
«Халдун позвонил мне сегодня утром и сказал, что клуб принял такое решение. Поэтому, как я уже сказал, у меня нет слов», — произнёс он, и его голос слегка дрогнул. «Мне нравится чувствовать, что моя вибрация или моя энергия останется там навсегда. Мне нравится думать, что в плохие моменты, когда кто-то захочет посмотреть туда и подумает о Пепе, я смогу послать хорошую энергию команде, клубу.
Это невероятно. Возможно, это самая большая честь, которую я могу получить. Поэтому я могу только сказать огромное спасибо клубу за то, что он подарил это мне и моей семье, имя моего отца, который в воскресенье придёт на матч в возрасте 94 лет. Это невероятная честь — видеть его имя в этом прекрасном месте. Я потерял дар речи, у меня нет слов».
Также появилась новость, что Гвардиоле установят статую, но ему об этом никто не сказал.
Во время разговора с журналистами на тренировочной базе после пресс-конференции он сказал, что рад, что ему не ставят статую, потому что птицы будут на неё гадить. И только тогда репортёры сообщили ему, что на самом деле статую ему всё-таки поставят. Это было иронично: после многих лет расплывчатых обновлений о состоянии команды именно журналисты наконец оказались обладателями информации, которой у него ещё не было.
«Речь была катастрофой», — сказал он о том, как сообщал новость игрокам. «Я нервничал как никогда. Я сказал им то же, что говорю всем вам: вопрос в этой страсти и энергии, которые у меня всегда были с детства, но теперь я чувствую, что в будущем их у меня уже не будет».
Ему сказали, что эксперты Sky Sports Гари Невилл и Джейми Каррагер, которые за эти годы не раз раздражали его своими комментариями, сошлись во мнении, что он лучший тренер всех времён.
«Хорошо», — пошутил он. «Выпью с ними пива». Затем он повернулся к своему пресс-атташе и спросил, что тот думает: «Гари и Джейми заслужили?» Он сказал, что ему всё равно на такие споры, и что для него важнее влияние, которое он оказал на других.
«Один из самых больших, самых больших комплиментов, которые я получил, — это сообщение от сэра Алекса Фергюсона два дня назад, и оно сделало меня очень счастливым. Сегодня я получил сообщение от Кевина Де Брюйне, Ману Аканджи был здесь, и именно это помогает мне понять, насколько я счастлив и насколько мне повезло. Такие споры не важны. Я был счастлив, выполняя свою работу в “Барселоне”, “Баварии” и здесь, и я делал всё, что мог. Я отдал всё. Последнюю каплю того, что у меня было».
Разговор неизбежно перешёл к будущему, и несколько раз он настаивал, что не планирует в ближайшее время работать, несмотря на подозрения, что долго держаться вдали от футбола он не сможет.
«Многие, многие люди, когда я говорил самым близким, что это будет мой последний сезон, отвечали: “Через три месяца ты вернёшься”. Я говорил: возможно, но мне нужно это проверить. Честно говоря, я так не думаю. Я сделаю паузу. Мне нужно доказать это самому себе.
Это не только десять лет. За исключением полугода в Нью-Йорке, я семнадцать-восемнадцать лет жил в ритме каждые три дня, три дня, три дня, три дня, когда люди требуют треблов и победы в Премьер-лиге, а если лига не выиграна — это катастрофа. Мне нужно немного перевести дыхание и расслабиться. Я какое-то время буду в стороне. Так я чувствую сейчас».
Когда его спросили, какой один момент вызывает у него наибольшую гордость, он сначала начал давать расплывчатый ответ, но вдруг вспомнил разговор с человеком, который стал его близким другом.
«Сейчас мне в память приходит одна фраза из разговора с Ноэлем Галлахером два года назад. Он сказал, что раньше мы были командой, которая не могла выиграть четыре матча подряд, а теперь мы выигрываем четыре Премьер-лиги подряд. Я сказал: “Вау, это хорошая фраза”».
Воскресенье, несомненно, будет для Гвардиолы эмоциональным днём: он увидит болельщиков и получит их любовь в последний раз, рядом будет его семья, а перед ними — новая трибуна, названная его именем. Он также проведёт свою последнюю пресс-конференцию, что, возможно, будет для него иметь такое же значение, а возможно, и нет.
