И не о политике и аналитике.
Публикую продолжение повести “Харон”.
Харон. (Часть 2)
Лодочник неспешно продолжал своё движение, раздражая тягучую тишину окружающего пространства хлёсткими ударами весла о воду. Воду, которая имела глубокий лазурный цвет. Но, как только весло лодочника касалось её поверхности, вода тут же меняла свой оттенок на сине-зелёный, что было отчётливо заметно даже с расстояния около двухсот метров.
Харон чётко и максимально детально оценивал расстояния до цели, на малых и средних дистанциях, а потому эту движущуюся цель он перестал воспринимать как угрозу после того, как её неторопливое движение превысило допустимый промежуток времени, вмещающийся в необходимые условия неожиданности.
С учётом того как лодочник грёб, до берега ему оставалось ещё около трёх минут хода. За это время Харон вполне мог, после того как его глаза привыкли к свету Солнца в этой местности, лучше определиться, где он находится.
Итак…
А что итак? Просто безжизненная каменная поверхность, изрыхлённая мелкими песчаными отложениями, источающая тепло, если не сказать больше — жар, с однообразным, абсолютно однообразным пейзажем в любую из сторон, в какую ни посмотри.
В какой-то момент на Харона, стоического и уверенного в себе по жизни, нахлынула волна паники. Он упал на каменную поверхность с неописуемым желанием сорвать с себя шлем, но останавливало его только заученное годами правило — никогда не снимать защиту, особенно головы. Но температура, воздух, запах воздуха — всё здесь было настолько чуждым и сковывающим каждым моментом своего воздействия на человеческое тело и органы чувств, что не возникало малейшей возможности сопротивляться одному единственному желанию — сорвать с себя всё снаряжение!
Желание и выучка стали бороться в Хароне до того момента, пока его зрение не увидело движение там и в том, что просто, по сути своей, не могло двигаться.
Поверхность монолитного, обожжённого нещадным светилом тёмного базальта и оранжевого песчаника, с режущими глаз прожилками кварцевых струй, стала трескаться буквально перед Хароном, и из него стало выбираться нечто странное и, на первый взгляд, неописуемое. Но, если присмотреться с выдержкой и без паники, то это был… карлик!
Маленький человечек светло-зелёного цвета кожи в странном военном камуфляже непонятной принадлежности, оливкового цвета, с заострёнными ушами и длинным носом-клювом, пытался выбраться из того, что его всё это время сковывало смертельной хваткой. Отвратительное существо задыхалось, корчилось и в какой-то момент стало тянуть свою маленькую, отвратительную ручку к Харону.
Снайпер отпрянул от скрюченных, усеянных мозолями и гнойными воспалениями пальцев, с нестриженными, длинными, жёлтыми и грязными ногтями. Как можно было помочь тому, что настолько отвращало, отталкивало и вызывало рвотный рефлекс? Вот только даже просто вызволить содержимое из желудка Харон не мог, поскольку давление окружающего его пространства сковывало все привычные человеку физиологические возможности.
Существо у ног Харона, карабкающееся из каменной бездны, было настолько тщедушным, ничтожным и отвратительным, что снайпер всё же протянул ему руку и резким рывком вырвал из базальтовой бездны, которая тут же затянулась, не оставив и следа от того, что секундой ранее из неё нечто пыталось вырваться наружу.
— Ох! Игнат, как же я тебе благодарен! Огромное спасибо! Я думал, я там просто сдохну! — отвратительное существо валялось на базальтовом берегу, распластавшись всем телом, и благодарило снайпера за спасение.
— Ты кто? — спросил Харон, удивляясь тому, что это создание знало его имя.
— Я? — удивилось существо и вскочило на свои кривые ножки. — Я Хлыст!
Для Харона одновременно было слишком много входящей, очень непонятной, но требующей реагирования информации. Непонятное, враждебное по своим природным и климатическим свойствам место, в котором непонятно как он оказался. Незнакомец, медленно, крайне монотонно приближавшийся к берегу на лодке, по крайне необычной по своим внешним свойствам воде, которая была частью то ли моря, то ли океана, а возможно и вовсе озера или даже широкой реки. И вот это отвратительное недоразумение, которое не только знало, как зовут снайпера, но и называлось именем его любимой винтовки!
— Да ладно! Не делай вид, что ты меня не узнал! — усмехнулось существо улыбкой во всё лицо, демонстрируя ряд затуплённых и заострённых жёлтых зубов, и попыталось стукнуть Харона по-дружески по плечу, но тот тут же отпрянул.
Харон встал на ноги и сконцентрировал внимание на лодочнике.
Он понимал, что то, что сейчас бегало у его ног, не несло угрозы, а представляло собой совершенно непонятное, до отталкивающего шуточное порождение природы. А возможно, и не природы. Куда больше опасений вызывал лодочник, даже с расстояния выглядевший непропорционально высоким.
— Что ты на него уставился? Плывёт себе и плывёт. То, что ты будешь его сверлить взглядом, он от того не ускорится и не замедлится, — ехидно отметил уродец у ног Харона.
— Кто это? — задал вопрос снайпер, не отвлекаясь от приближающейся фигуры.
— Странно, что ты это спрашиваешь, Игнат. Слышать такой вопрос от человека, который выбрал себе позывной — имя сына бога мрака Эреба и богини ночи Никты. Да, да, Игнат, это настоящий Харон.
Снайпера передернуло, и он бросил гневный взгляд на гадкое существо, а затем ещё раз осмотрелся. Всё сходилось в единое целое: безжизненные просторы и бескрайний водораздел. Сложно было ошибиться, но по всем внешним признакам он был на берегу Ахерона, или более известного как Стикс, хотя издревле велись споры о том, названия ли это одной и той же реки. Но тогда выходило так, что он был мёртв.
