Майор Александр Гринберг из израильского авторитетного финк-тэнка — Иерусалимского института стратегии и безопасности (JISS) — об анатомии нынешнего иранского протеста.
Перевод и выжимка — Игаль Левин.
Перед тем как пытаться понять происходящее в Иране, нужно помнить, что анализ ситуации там всегда сложен: режим Ирана политически крайне устойчив и с 1979 г. выдержал многочисленные вызовы.
Ранее протесты были вызваны фальсификациями на выборах (2009), ростом цен на топливо (2019), социальными и культурными требованиями (2022).
Сегодняшняя волна протестов и восстаний уникальна, так как вызвана полной потерей экономической вычислимости — то есть невозможностью людей предвидеть и планировать экономическую деятельность.
В функционирующей экономике у продавцов, потребителей и предприятий есть предсказуемый горизонт: цены, курсы валют и налоги меняются, но остаются прогнозируемыми.
В Иране к концу 2025 года стало характерно то, что эти базовые условия исчезли: курс риала рухнул, что разрушило нормальные торговые расчеты; торговля стала математически иррациональной — продавцы не могут адекватно определять цены и планировать бизнес; это привело к массовому закрытию магазинов, особенно в традиционных коммерческих центрах.
Официальная инфляция в стране — 42,2%, что подрывает реальную покупательскую способность, а рост цен на продукты — 72%, что уже буквально неподъемно для больших масс населения.
В предложенном бюджете 2026/27 годов планируется рост налоговой нагрузки на 62%, что воспринимается обществом как попытка государственного изъятия ликвидности в условиях экономического краха.
Проще говоря, ни простые граждане, ни торговцы не видят перспектив на ближайшее будущее — жизнь становится невыносимой.
Протест именно так и начался — как сугубо экономическое недовольство, и лишь затем к нему подтянулись политические лозунги.
Про Иран нужно понимать следующее: его нынешняя экономика просто невозможна при текущем политическом курсе — режим должен быть сменен, если Иран хочет выжить.
Людей бесит, что Тегеран тратит деньги на заграничные авантюры — не просто так одним из популярных лозунгов стал: «Ни Газа, ни Ливан — отдам жизнь за Иран».
Поражение и фактическая военная беспомощность в 12-дневной кампании против Израиля, потеря Сирии и поражение «Хезболлы» только подхлестнули эти настроения: зачем тратить деньги на войну против еврейского государства, если ты в этой войне все равно проигрываешь?
12-дневная война стала важным элементом, ускорившим потерю доверия населения к способности режима управлять общей ситуацией.
Баллистический арсенал у режима аятолл еще остается, однако он понимает, что ничто не может помешать Израилю или Соединенным Штатам начать новый раунд ударов, если это потребуется.
Захват Соединенными Штатами диктатора Венесуэлы Николаса Мадуро стал неожиданностью для иранского режима. Он развеял остатки надежды на то, что Иран, возможно, сможет «вести дела с Трампом», как надеялись некоторые иранские прагматики.
Для высокопоставленных иранских чиновников лихой рейд американцев в Каракасе, несомненно, вызывает тревожную перспективу подобных действий против Ирана.
Гринберг утверждает, что это не очередные протесты, а системный перелом: когда экономика перестает быть вычислимой, социальный контракт фактически распадается.
И именно не протесты как таковые угрожают режиму — режиму угрожает утрата его способности просчитывать и планировать свое будущее и отвечать за последствия.
