Израильский исследовательский центр Alma поделился своей оценкой вопроса присутствия российских военных и их баз в Сирии, а также нового соглашения о предоставлении Россией услуг по подготовке новой сирийской армии.
Сложившаяся ситуация — это не полный вывод российских войск, а скорее изменение конфигурации их присутствия. Россия переходит от независимого военного присутствия, основанного на контролируемых ею объектах, к модели, напоминающей партнерство в сфере безопасности с принимающей страной: сирийские военные теперь смогут проходить подготовку на российских базах. Такая модель менее затратна, менее подвержена политическому давлению и позволяет России сохранять физическое присутствие в Сирии.
Баланс сил сместился в пользу Сирии. В эпоху Асада договоры аренды предоставляли России долгосрочный контроль над объектами без существенной компенсации. Новое соглашение, напротив, восстанавливает контроль сирийского правительства над гражданской инфраструктурой и снижает российскую автономию. Дамаск не разрывает связи с Москвой, но использует сближение с Западом как рычаг для улучшения условий отношений с Россией.
Фокус российского влияния смещается от прямого применения силы к институциональной зависимости в сфере развития вооруженных сил. Техническое обслуживание сирийской военной техники и вооружений, подготовка сирийских военнослужащих, поставки запасных частей и связи русских с новым сирийским офицерским корпусом могут стать более важными инструментами влияния, чем просто количество российских войск или самолетов на территории страны.
Сокращение импорта российской нефти является ключевым испытанием. Если Сирии удастся найти альтернативных поставщиков и источники финансирования, важный рычаг российского влияния ослабнет. Если же альтернативы окажутся недостаточными, энергетическая зависимость от России может сохраниться даже на фоне сближения Сирии с Западом.
С точки зрения Израиля, при новой сирийской власти существенно снизился риск прямого столкновения с российскими войсками. Переход от военных объектов, находящихся под прямым российским контролем, к совместным учебным центрам может ослабить координационные ограничения, которые ранее влияли на деятельность Израиля в Сирии. Однако присутствие российских военных, систем и разведывательных возможностей требует переоценки механизмов предотвращения конфликтов, а не предположения, что необходимость в них полностью исчезла.
В эпоху Асада Россия была доминирующей военной державой с автономными базами и возможностью оказывать прямое влияние на сирийскую арену. После падения режима Асада Россия, похоже, стала более ограниченным игроком: она теряет контроль над сирийской инфраструктурой и политикой, сохраняя при этом влияние посредством военной подготовки, технического обслуживания вооружений, экономических связей и своего международного положения.
