Ещё в середине июля Джанни Инфантино выглядел практически несменяемым руководителем FIFA. Более 200 национальных ассоциаций, по данным прессы, уже направили письма в поддержку его переизбрания, а убедительных соперников на выборах 2027 года не просматривалось. Однако всего за несколько дней проект продажи доли в коммерческом бизнесе чемпионатов мира превратил очередной конфликт вокруг FIFA в полномасштабный кризис власти.
На этот раз против Инфантино выступили не только болельщики, профсоюзы или правозащитники. Его открыто атаковали UEFA, Concacaf и Азиатская футбольная конфедерация — структуры, объединяющие большую часть национальных федераций FIFA. Проект пришлось отозвать, один из старших советников президента подал в отставку, а UEFA официально заявила, что нынешнее руководство FIFA утратило её доверие и что при обсуждении дальнейших действий «ни один вариант не должен быть исключён».
По состоянию на 2 августа давление продолжает нарастать. Руководитель объединения европейских профессиональных лиг Клаудиус Шефер назвал положение Инфантино фактически неприемлемым. The Guardian сообщает, что часть членов Совета FIFA обсуждает возможность чрезвычайного заседания, которое может стать первым шагом к попытке отстранить президента или вынудить его отказаться от участия в новых выборах. Пока это не оформленный переворот, но уже и не обычная перепалка между Цюрихом и Ньоном.
Что именно собиралась продать FIFA
План предусматривал создание отдельной компании FIFA Forward Enterprise, которая получила бы коммерческие и операционные функции, связанные с чемпионатами мира и другими турнирами FIFA. Сам футбольный регулятор сохранял бы контрольный пакет, однако около 20 процентов новой структуры предполагалось передать частным инвесторам.
Стоимость компании оценивалась примерно в 20 миллиардов долларов. Продажа миноритарной доли должна была принести до 4,2 миллиарда долларов, которые FIFA намеревалась направить на резкое увеличение выплат своим 211 национальным ассоциациям. Среди потенциальных партнёров называлась инвестиционная структура, связанная с бизнесменом Джошуа Кушнером, братом зятя президента США Дональда Трампа.
Формально FIFA утверждала, что инвесторы не получат власти над правилами футбола, спортивными решениями или форматом соревнований. Инфантино называл инициативу лишь предложением для консультаций и подчёркивал, что организация продолжит самостоятельно управлять игрой.
Но противников встревожила не только продажа доли. Конфедерации получили чрезвычайно короткий срок для изучения сложной финансовой конструкции, а предложение не прошло полноценного обсуждения в профильных органах FIFA. Concacaf указывала на отсутствие надлежащей процедуры, прозрачной документации и предварительного согласования. AFC заявила, что история выявила фундаментальные недостатки в механизме принятия решений внутри FIFA.
Особенно неоднозначно выглядело обещание резко увеличить финансирование федераций после одобрения сделки. Reuters сообщало о пакете объёмом до 10 миллиардов долларов и потенциальных выплатах примерно по 40 миллионов каждой ассоциации — вместо значительно меньших сумм по действующей программе FIFA Forward. С юридической точки зрения это могло быть инвестиционным предложением, но политически напоминало попытку получить голоса федераций с помощью будущих распределений.
Почему бойкот UEFA изменил всё
FIFA привыкла переживать репутационные скандалы. Организация выдерживала обвинения в политической зависимости, критические доклады о правах человека, споры о календаре, дорогих билетах и расширении турниров. Однако угроза бойкота со стороны всех европейских сборных поставила под сомнение саму возможность проведения соревнований.
На экстренном заседании 55 ассоциаций UEFA единогласно поддержали отказ от участия в турнирах FIFA, пока проект не будет полностью снят. Европа потребовала также обязательных гарантий, что право собственности на чемпионаты мира и другие ключевые соревнования никогда не будет передано внешним инвесторам.
Это была не символическая угроза. Европейские команды составляют значительную часть ведущих сборных мужского и женского футбола. Без них чемпионат мира потерял бы спортивную ценность, вещательные доходы и большую часть интереса спонсоров. Особенно уязвимыми становились женский чемпионат мира 2027 года в Бразилии и мужской турнир 2030 года, который должны принять Испания, Португалия и Марокко.
За UEFA последовала Concacaf, объединяющая 41 федерацию Северной и Центральной Америки и Карибского бассейна. AFC, представляющая ещё 47 ассоциаций, не объявила бойкот, но поддержала главные претензии Европы и Concacaf. Теоретически эти три конфедерации охватывают 143 из 211 членов FIFA. Их заявления не означают, что все федерации автоматически проголосуют одинаково, но для Инфантино это самая опасная международная коалиция за всё время его президентства.
Проект был отозван менее чем через неделю после публичного представления. FIFA признала, что инициатива вызвала раскол и больше не отвечает поставленной цели. Однако отказ от сделки не прекратил конфликт: оппоненты переключились с содержания проекта на вопрос о том, кто его подготовил, почему были обойдены обычные процедуры и может ли нынешнее руководство оставаться у власти.
Кризис возник не на пустом месте
Продажа доли в турнирном бизнесе стала не единственной причиной бунта. Скорее, она оказалась последней каплей после нескольких эпизодов, поставивших под сомнение политическую нейтральность и независимость FIFA.
В декабре 2025 года организация вручила Дональду Трампу первый в истории FIFA Peace Prize. Награда была учреждена всего за месяц до церемонии и сразу вызвала вопросы о том, почему футбольная федерация оценивает деятельность действующих политиков и по каким критериям выбирает лауреатов.
Во время чемпионата мира 2026 года Трамп признал, что просил Инфантино пересмотреть дисквалификацию американского нападающего Фоларина Балогуна. FIFA действительно отсрочила исполнение автоматического одноматчевого наказания, позволив футболисту выйти на следующую игру. UEFA назвала это решение беспрецедентным и противоречащим турнирным правилам, а Норвежская федерация решила добиваться этического разбирательства.
К этому добавлялись споры вокруг цен на билеты, обязательных пауз для воды и дальнейшего увеличения чемпионата мира. Инфантино утверждал, что паузы были введены исключительно по спортивным причинам и не приносили FIFA дополнительной рекламной выручки, однако критики видели в них ещё один шаг к превращению матча в телевизионный продукт американского типа.
Отдельные скандалы не разрушали положение президента, потому что не затрагивали интересы большинства национальных ассоциаций. Проект FFE оказался принципиально иным: он менял структуру собственности, перераспределял полномочия и создавал внешнего акционера внутри коммерческого ядра мирового футбола. Именно поэтому федерации, прежде молчавшие по поводу политики, стоимости билетов и отношения к болельщикам, внезапно продемонстрировали необычайную решительность.
Почему Инфантино ещё не проиграл
Заявление о потере доверия не означает автоматического увольнения президента FIFA. Главной политической силой организации остаётся Конгресс, где каждая из 211 национальных ассоциаций располагает одним голосом — независимо от размеров страны, силы чемпионата или коммерческой ценности сборной. UEFA может контролировать огромную часть доходов и лучших игроков, но на выборах её 55 федераций не образуют большинства.
Инфантино почти десять лет выстраивал отношения с небольшими и развивающимися футбольными странами. FIFA утверждает, что за этот период направила около пяти миллиардов долларов на развитие футбола, а бюджет нового цикла программы Forward на 2027–2031 годы должен составить 2,7 миллиарда — на 20 процентов больше предыдущего. Для федераций, чья деятельность зависит от таких грантов, смена президента может выглядеть более рискованной, чем для богатых европейских стран.
До нынешнего кризиса Инфантино уже заручился поддержкой более 200 ассоциаций. Эти письма не гарантируют ему победу и могут быть отозваны до завершения процесса выдвижения, однако они показывают масштаб созданной им сети. Чтобы заменить президента, оппозиции недостаточно публичного возмущения: ей понадобится единый кандидат и договорённость между Европой, Северной Америкой, значительной частью Азии, а желательно также Африки и Южной Америки.
Официальные выборы назначены на 18 марта 2027 года и должны пройти на Конгрессе FIFA в Рабате. Инфантино ранее подтвердил намерение баллотироваться. Кандидатам необходимо заявиться до 18 ноября 2026 года, поэтому у противников остаётся чуть больше трёх месяцев для поиска фигуры, способной собрать глобальную коалицию.
Кто может заменить Инфантино
Пока ни один серьёзный претендент официально не объявил кампанию. Обсуждаются преимущественно руководители конфедераций и влиятельные члены Совета FIFA.
| Возможный кандидат | Почему его называют | Основное преимущество | Главное препятствие |
|---|---|---|---|
| Виктор Монтальяни | Президент Concacaf и вице-президент FIFA | Может объединить Concacaf с частью UEFA и представить себя умеренным реформатором | Не объявлял кандидатуру; должен удержать поддержку 41 неоднородной федерации Concacaf. |
| Шейх Салман бин Ибрагим Аль Халифа | Президент AFC и старший вице-президент FIFA, проигравший Инфантино выборы 2016 года | Имеет опыт глобальной кампании и широкие связи в Азии | Долгое время считался частью действующей системы FIFA, поэтому ему сложно олицетворять глубокое обновление. |
| Лисе Клавенесс | Президент Норвежской федерации, последовательный критик закрытого управления FIFA | Высокая реформаторская репутация, ясная позиция по прозрачности и политической нейтральности | Норвегия обладает небольшим электоральным ресурсом; для победы потребуется поддержка далеко за пределами Европы. |
| Александер Чеферин | Президент UEFA и главный организатор сопротивления проекту FFE | Контролирует крупнейший коммерческий центр мирового футбола и имеет поддержку европейских ассоциаций | В 2024 году заявил, что не будет снова баллотироваться на пост главы UEFA; о намерении идти в FIFA также не сообщал. Кроме того, кандидат от UEFA может вызвать сопротивление других континентов. |
| Нассер Аль-Хелаифи | Президент ПСЖ и влиятельный международный футбольный функционер | Способен разговаривать одновременно с клубами, UEFA, FIFA и ближневосточными федерациями | Публично заявил, что не имеет ни амбиций, ни намерения, ни интереса занимать пост президента FIFA. |
Наиболее реалистичным соперником выглядит Монтальяни. Он находится внутри системы, но может утверждать, что Concacaf вовремя остановила опасную сделку. Его кандидатура была бы менее пугающей для небольших ассоциаций, чем открытый европейский претендент.
Клавенесс могла бы предложить наиболее содержательную программу реформ, но выборы FIFA редко выигрываются исключительно благодаря общественной репутации. Шейх Салман имеет сильную аппаратную базу, однако смена Инфантино на другого многолетнего инсайдера будет трудно преподнести как настоящую перезагрузку.
UEFA — не безупречный спаситель футбола
Решительность UEFA в нынешнем конфликте заслуживает внимания, но её нельзя автоматически превращать в моральный авторитет. Европейская организация сама неоднократно принимала закрытые решения и проваливала организацию крупных мероприятий.
Самым тяжёлым примером остаётся финал Лиги чемпионов 2022 года в Париже. Перед матчем «Ливерпуля» и «Реала» возникли опасные скопления людей, полиция применяла слезоточивый газ, а начало встречи пришлось отложить. Первоначально UEFA перекладывала ответственность на опоздавших болельщиков. Позднее заказанное самой организацией независимое расследование пришло к выводу, что модель подготовки финала была дефектной, а UEFA как владелец мероприятия несла основную ответственность за ошибки, едва не приведшие к катастрофе.
Следовательно, перезагрузка не может сводиться к замене власти FIFA властью UEFA. Конфликт между Цюрихом и Ньоном часто является борьбой за деньги, календарь и влияние, а не спором между плохим и хорошим управлением.
Настоящая реформа должна ограничивать полномочия любого руководителя — независимо от того, представляет он FIFA, UEFA, Азию, Северную Америку или крупные клубы.
Что должна включать настоящая перезагрузка
Прозрачность крупных сделок
Проекты, способные изменить структуру собственности на чемпионат мира, не должны появляться за закрытыми дверями и сопровождаться ультимативными сроками. Необходима обязательная публикация финансовой модели, списка консультантов, потенциальных инвесторов, конфликтов интересов и долгосрочных рисков.
Независимый контроль
Этические и контрольные органы FIFA формально существуют, однако их реальная независимость регулярно ставится под сомнение. Руководство не должно иметь возможности влиять на назначение людей, которые затем расследуют его собственные действия.
Защита соревнований от частного контроля
FIFA может привлекать кредиты, консультантов и коммерческих партнёров, но ключевые турниры не должны становиться активами, доходность которых зависит от требований внешних акционеров. Даже миноритарный инвестор получает экономические права и неизбежно начинает влиять на календарь, число матчей, цены и способы монетизации аудитории.
Политическая нейтральность
Контакты с правительствами необходимы для проведения чемпионатов мира, однако личная близость футбольных руководителей к политикам не должна отражаться на дисциплинарных решениях или приводить к созданию специальных наград. Случай Балогуна показал, насколько быстро даже видимость политического вмешательства разрушает доверие к спортивному процессу.
Участие игроков и болельщиков
Решения о календаре, билетах, безопасности и формате турниров принимаются прежде всего ради тех, кто играет и посещает матчи. FIFA недавно предоставила FIFPRO наблюдательный статус в Совете и договорилась о новом механизме консультаций с футболистами, но аналогичного постоянного и влиятельного представительства болельщиков пока нет.
Ответственность за организацию турниров
После Парижа-2022, проблем с транспортом и доступностью на других финалах, а также споров вокруг чемпионата мира 2026 года безопасность и опыт болельщиков должны рассматриваться не как второстепенные операционные вопросы, а как часть системы управления.
Наступил ли момент для смены власти
Инфантино действительно оказался в самой уязвимой точке с момента избрания в 2016 году. Впервые против него одновременно выступили несколько конфедераций, а спор касается не отдельного турнира, судейского решения или политического жеста, а его метода управления FIFA.
Тем не менее падение президента ещё не предрешено. Он сохраняет финансовые рычаги, связи с национальными ассоциациями и возможность представить отзыв проекта как доказательство того, что FIFA прислушивается к своим членам. Поддержка части Африки, Южной Америки, Ближнего Востока и небольших федераций может позволить ему пережить кризис.
Главная проблема оппозиции заключается не в недостатке возмущения, а в отсутствии общей программы. Лозунг «Инфантино должен уйти» способен объединить федерации на несколько недель. Гораздо сложнее договориться о распределении доходов, расширении турниров, международном календаре, правах клубов, роли частного капитала и балансе между богатыми и бедными странами.
Поэтому мировой футбол приблизился не столько к гарантированной перезагрузке, сколько к редкому окну возможностей. До 18 ноября противникам Инфантино предстоит доказать, что они способны предложить не просто другого президента, а другую систему.
В противном случае проект FFE исчезнет, риторика смягчится, финансовые обещания будут переработаны — и человек, который казался политически обречённым в начале августа, весной снова может оказаться единственным реальным кандидатом.
