Это вторая часть нашего разбора российской нефтяной системы. В первой статье — «Почему Украина стала реже бить по нефтепортам России — главному источнику денег для войны» — мы разбирались, почему после мощных ударов по российским экспортным терминалам весной 2026 года Украина не стала постоянно удерживать их в нерабочем состоянии, а перенесла основной акцент на нефтеперерабатывающие заводы.
Теперь возникает следующий вопрос.
Если НПЗ останавливаются, сама нефть ведь никуда не исчезает. Россия может отправить её на экспорт сырой.
До какого момента это возможно? И когда остановка очередных НПЗ начнёт заставлять Россию сокращать уже не переработку, а саму добычу нефти?
Ответ можно получить из достаточно простой нефтяной арифметики.
1. Что на самом деле означает «Россия потеряла часть НПЗ»
Сначала важно разобраться с терминологией.
Когда сообщается, что атаковано, например, 40% или 50% российских нефтеперерабатывающих мощностей, это не означает, что Россия стала перерабатывать на 40–50% меньше нефти.
На одном НПЗ могут остановиться несколько установок, тогда как остальные продолжат работать. Другие заводы могут повысить загрузку. Часть повреждённого оборудования ремонтируется.
Поэтому для оценки реального положения намного важнее не количество атакованных заводов, а показатель refinery runs — сколько сырой нефти все российские НПЗ реально перерабатывают за сутки.
Именно это мы дальше и будем называть переработкой.
В нормальном режиме российские заводы принимали примерно 5,3–5,6 млн баррелей сырой нефти в сутки.
После повторных атак летом 2026 года эта цифра резко упала.
По данным Kpler, в июле фактическая переработка опускалась примерно до 3,8 млн баррелей в сутки — минимального уровня более чем за два десятилетия.
При этом совокупная мощность простаивавшего или затронутого оборудования была намного больше — около 4,3 млн баррелей в сутки, однако реально недоступными Kpler оценивал примерно 1,5–2 млн баррелей переработки в сутки. Другие НПЗ частично компенсировали повреждения повышенной загрузкой.
Именно поэтому в этой статье нас интересует не вопрос:
«Сколько НПЗ повреждено?»
а другой:
«Сколько миллионов баррелей нефти Россия всё ещё способна ежедневно перерабатывать?»
Летом ответ составлял примерно 3,8–4 млн баррелей в сутки.
2. Почему остановка НПЗ пока не обрушила российскую добычу
В максимально упрощённом виде российский нефтяной баланс выглядит так:
Добыча нефти = нефть на НПЗ + экспорт сырой нефти + изменение запасов.
Россия сейчас добывает примерно около 9 млн баррелей нефти в сутки. В июле Reuters сообщал, что добыча нефти и конденсата снова поднялась выше 9 млн баррелей в сутки; данные OPEC за июнь только по сырой нефти давали 8,928 млн баррелей.
Раньше из этого потока более пяти миллионов баррелей ежедневно забирали российские НПЗ.
Теперь они принимают около четырёх миллионов.
Значит, появляется примерно миллион или более баррелей сырой нефти в сутки, которую необходимо куда-то деть.
Россия пока решает проблему самым очевидным способом: экспортирует эту нефть сырой. И это прекрасно видно по статистике 2026 года.
В мае экспорт через Приморск, Усть-Лугу и Новороссийск вырос примерно на 15% за месяц — до 2,5 млн баррелей в сутки. Reuters прямо связывал рост экспорта с простоями НПЗ: нефть, которую заводы перестали принимать, пошла в порты.
В июне морской экспорт сырой нефти достиг примерно 4,4 млн баррелей в сутки, тогда как экспорт нефтепродуктов продолжил снижаться. Kpler фиксировал ту же зависимость: меньше переработки — больше сырой нефти на экспорт.
То есть пока схема работает примерно так:
НПЗ остановился → завод принимает меньше нефти → лишняя нефть отправляется в порт → добычу можно сохранить.
Именно поэтому мощные удары по НПЗ пока не привели к сопоставимому падению российской нефтедобычи.
Но у этого механизма есть предел.
3. Главная проблема России — экспортировать больше нефти уже становится трудно
Россия не может бесконечно увеличивать экспорт сырой нефти.
Нефть необходимо:
- доставить по трубопроводам;
- принять в резервуарные парки;
- перекачать к терминалам;
- загрузить на танкеры;
- найти для неё покупателей.
И в 2026 году эта система уже работает очень напряжённо.
Reuters в июне прямо писал, что увеличение экспорта сырой нефти помогает России избегать более серьёзного сокращения добычи, но возможности западных нефтяных портов ограничены. В мае Приморск, Усть-Луга и Новороссийск уже отгружали около 2,5 млн баррелей в сутки — максимум за восемь месяцев.
Ещё более важное подтверждение пришло от самой России.
В материале Reuters от 6 августа приводится оценка Банка России: предыдущее снижение нефтедобычи в 2026 году было связано в том числе с повреждениями НПЗ и невозможностью полностью перенаправить высвободившуюся нефть на экспорт, поскольку возможности портовой и транспортной инфраструктуры ограничены.
То есть механизм уже подтверждён практикой:
НПЗ принимают меньше нефти → экспорт пытаются увеличить → экспортная инфраструктура не принимает весь лишний объём → приходится снижать добычу.
Это и есть главное ограничение российской нефтяной системы.
Резервуары способны лишь временно сгладить этот дисбаланс. Они позволяют несколько недель или месяцев накапливать часть нефти, но не решают основную проблему: в долгосрочной перспективе добытая нефть должна либо поступить на НПЗ, либо уйти на экспорт. Если оба канала упираются в предел, приходится снижать добычу.
4. Сколько ещё переработки должна потерять Россия
Сейчас российские НПЗ реально перерабатывают примерно 3,8–4 млн баррелей нефти в сутки.
Это уже значительно ниже обычного уровня, но пока Россия в основном компенсирует простой заводов увеличением экспорта сырой нефти.
Reuters и Банк России указывают, что этот механизм имеет предел: возможности портов, нефтепроводов и другой транспортной инфраструктуры уже ограничивают дальнейшее увеличение экспорта.
Поэтому главный вопрос можно сформулировать намного проще:
сколько ещё переработки должна потерять Россия, прежде чем лишнюю нефть станет невозможно полностью отправлять на экспорт?
По имеющимся данным, опасная зона начинается примерно при снижении фактической переработки ещё на 0,5–1 млн баррелей в сутки от нынешнего уровня.
То есть если российские НПЗ будут устойчиво перерабатывать не нынешние 3,8–4 млн, а примерно: 3–3,5 млн баррелей в сутки, возможности компенсировать простой заводов дополнительным экспортом сырой нефти начнут быстро исчерпываться.
Это не означает, что при достижении конкретной цифры добыча автоматически упадёт на следующий день.
Россия ещё сможет использовать резервуары, менять маршруты экспорта и восстанавливать часть повреждённых мощностей.
Но если такой уровень переработки сохранится надолго, всё большая часть нефти будет оставаться внутри системы без возможности быстро её переработать или вывезти.
И тогда сокращение добычи станет уже следствием физического ограничения нефтяной системы.
5. Россия уже один раз столкнулась с этим эффектом в 2026 году
Важно, что речь идёт не только о нашей арифметической модели.
Связь между повреждениями нефтяной инфраструктуры и сокращением добычи уже проявлялась весной.
После серии ударов по НПЗ, экспортным терминалам и нефтяной логистике Россия была вынуждена уменьшать производство нефти.
Позднее добычу удалось восстановить по мере ремонта инфраструктуры, возобновления работы части НПЗ и увеличения экспорта.
Банк России объяснял этот эпизод именно тем, что нефть, высвободившуюся из-за проблем с переработкой, невозможно было полностью перенаправить на экспорт из-за ограниченной пропускной способности портовой и транспортной системы.
И здесь появляется ещё один важный фактор, который может изменить нефтяную арифметику уже в ближайшие месяцы
28 августа 2026 года Владимир Зеленский по итогам заседания Ставки поставил перед украинским оборонно-промышленным комплексом новую цель — довести интенсивность дальних ударов по России до 1000 беспилотников в сутки.
По словам президента, сейчас Украина применяет в среднем более 300 дальнобойных средств в день. То есть речь идёт о потенциальном увеличении интенсивности примерно в три раза.
«Задача – тысяча дронов для дальнобойных санкций на день против России. Сейчас в среднем 300 плюс наших дальнобойных санкций, должно быть больше», — заявил Зеленский.
Это заявление важно для нефтяной кампании не потому, что все тысяча беспилотников будут направлены на НПЗ — президент этого не говорил, и распределение будущих ударов по целям неизвестно.
Важно другое.
До сих пор одним из главных способов России сохранять нефтепереработку было восстановление повреждённых установок между атаками. Один завод останавливается, его ремонтируют; часть нагрузки переводят на другие НПЗ; затем повреждённые мощности постепенно возвращаются в работу.
Если же общий ресурс дальних ударов действительно увеличится примерно с нынешних 300 до 1000 в сутки, Украина потенциально получает возможность одновременно поддерживать давление на значительно большее количество объектов и чаще возвращаться к уже повреждённой инфраструктуре.
Для нефтяной отрасли принципиально важен именно устойчивый, а не кратковременный простой.
6. Что должно произойти, чтобы Россия начала сокращать добычу
Сейчас Россия перерабатывает примерно 3,8–4 млн баррелей нефти в сутки.
Пока этого хватает, чтобы сохранить нынешнюю добычу около 9 млн баррелей в сутки: нефть, которую не принимают НПЗ, Россия в основном отправляет на экспорт.
Критическая точка начинается, если фактическая переработка устойчиво падает ещё примерно на 0,5–1 млн баррелей в сутки — то есть примерно до 3–3,5 млн баррелей в сутки.
Тогда свободной нефти становится больше, чем российские порты и трубопроводы способны дополнительно вывезти.
Особенно показателен уровень около 3 млн баррелей переработки в сутки.
При добыче около 9 млн баррелей Россия должна будет ежедневно куда-то направлять около 6 млн баррелей сырой нефти.
Но фактически достигнутый в 2026 году экспорт сырой нефти составлял примерно 5,6 млн баррелей в сутки. Получается избыток около 400 тыс. баррелей в сутки, или примерно 12 млн баррелей каждый месяц.
Некоторое время эту нефть можно складировать. Но постоянно накапливать такие объёмы невозможно.
Если НПЗ не восстановятся, а экспортную инфраструктуру существенно расширить не удастся, остаётся только один способ восстановить баланс: сокращать добычу нефти.
Поэтому главный вывод этой статьи очень простой:
России нужно потерять ещё примерно 0,5–1 млн баррелей фактической переработки в сутки от нынешнего уровня, чтобы проблема НПЗ начала заметно превращаться уже в проблему нефтедобычи.
Именно после этого удары по НПЗ начинают воздействовать не только на бензин и дизель, но и на сам источник нефтяных доходов российского бюджета.
В третьей части разберём, что дальнейшее падение нефтепереработки означает для внутренней экономики России: топлива, сельского хозяйства, транспорта, нефтехимии, инфляции, бюджета и банковской системы.
