Есть новости, которые особенно хорошо выглядят, если поставить рядом две картинки.
Россия и военное усиление КНДР
Россия всё глубже втягивает Северную Корею в современную войну. Северокорейские военные получили реальный боевой опыт на российско-украинском фронте, а южнокорейская разведка ещё в 2025 году сообщала, что военнослужащие КНДР в России обучаются применению беспилотников и соответствующей тактике. Международная группа по мониторингу санкций также сообщала о передаче Пхеньяну российских систем ПВО, средств радиоэлектронной борьбы, данных о работе северокорейских ракет в боевых условиях и технической помощи для повышения точности их наведения.
То есть Россия совершенно открыто помогает усиливать военные возможности государства, которое Южная Корея считает своей главной военной угрозой.
Южнокорейское топливо для России
Пока Украина ударами по российским НПЗ создаёт Москве всё более серьёзные проблемы с производством топлива, Южная Корея становится одним из крупнейших поставщиков нефтепродуктов в Россию.
Расследование The Guardian показало, что только за июль и август 2026 года из южнокорейских портов в российский Дальний Восток было отправлено более 176 тысяч тонн топлива, преимущественно дизельного.
Семь танкеров совершили 14 рейсов.
Причём три использовавшихся судна находились под санкциями Великобритании и ЕС. Один из танкеров также находится под санкциями Австралии.
И это не всегда выглядело как обычная прозрачная торговля.
Например, находящийся под санкциями танкер Layla за два рейса вывез из южнокорейского Ульсана около 57 тысяч тонн дизеля. Во время первого рейса конечным пунктом был указан Владивосток, а во время второго — японская Ниигата. После этого судно всё равно отправилось во Владивосток.
Другой санкционный танкер, Astoria, загрузил в Ульсане почти 11 тысяч тонн топлива, указал пунктом назначения Японию, но затем также пришёл во Владивосток.
Третий — Chongchon — вообще не заходил в порт. Около 26 тысяч тонн топлива ему передали с другого танкера непосредственно в море у южнокорейского порта Йосу. После этого судно заявило пунктом назначения Сингапур и отправилось во Владивосток.
То есть используются и ложные заявленные пункты назначения, и перегрузка с судна на судно — схема, позволяющая сделать происхождение и маршрут груза менее прозрачными.
Почему поставки важны именно сейчас
Украинские удары по российской нефтепереработке действительно начали создавать России проблему уже не только с экспортом или доходами, но и непосредственно с производством топлива.
По данным Международного энергетического агентства, которые приводит Guardian, объём переработки нефти в России в июне опустился до минимального уровня более чем за 20 лет, а производство дизельного топлива сократилось почти на 30% по сравнению с прошлым годом.
В результате Россия резко увеличила импорт.
В августе она ввезла морем 368 тысяч тонн нефтепродуктов — более чем в семь раз больше, чем месяцем ранее, и это стало максимальным месячным объёмом с начала полномасштабного вторжения.
И вот здесь появляется Южная Корея.
Из неё в августе Россия получила 112 тысяч тонн, то есть 31% всего российского морского импорта нефтепродуктов.
Почти треть.
Больше поставила только Индия.
Причём среди покупателей этого топлива, по данным Kpler, фигурировала в том числе государственная «Роснефть», находящаяся под санкциями Великобритании, США, ЕС и Австралии.
Здесь необходимо сделать важное уточнение.
Guardian пишет, что эти поставки, судя по всему, не нарушают законодательство самой Южной Кореи. Южнокорейские ограничения против России в основном касаются экспорта промышленного оборудования, электроники, автомобилей и другой продукции двойного назначения. Прямого запрета на подобные поставки топлива нет.
И именно поэтому вопрос здесь в первую очередь не юридический, а политический.
Получается довольно удивительная конструкция.
Россия принимает северокорейских солдат, даёт армии КНДР уникальный опыт современной войны и передаёт Пхеньяну военные технологии и оборудование. Южнокорейские военные сами публично говорят о растущей угрозе со стороны КНДР и собираются обучить сотни тысяч своих военнослужащих работе с беспилотниками именно с учётом опыта войны в Украине.
Но одновременно российская экономика получает из Южной Кореи топливо именно тогда, когда украинские удары по НПЗ начинают давать заметный эффект.
Спор Сеула и Киева вокруг пленных КНДР
И на этом фоне Сеул ещё и вступил в дипломатический конфликт с Киевом из-за двух северокорейских военнопленных.
Два военнослужащих КНДР, захваченных украинцами в России, в сентябре были переданы Южной Корее. Владимир Зеленский затем публично рассказал об этом во время выступления на Генассамблее ООН. Сеул заявил, что информация о передаче должна была оставаться конфиденциальной, и потребовал от Украины объяснений и извинений. Киев наличие подобной договорённости о конфиденциальности отрицает.
Вопрос к нынешней власти Южной Кореи
И вот здесь у меня возникает простой вопрос к нынешней власти Южной Кореи.
Россия помогает вашему прямому военному противнику. Северокорейские солдаты получают опыт войны XXI века. Москва передаёт Пхеньяну системы ПВО, военные технологии и данные, позволяющие совершенствовать вооружение. Есть также заявления Украины о передаче КНДР российских технологий реактивных беспилотников — это утверждение пока следует рассматривать именно как позицию Киева, а не как независимо установленный факт.
Что в ответ делает Сеул?
Закрывает российским санкционным танкерам доступ к своим портам?
Расширяет собственные санкции на нефтепродукты?
Увеличивает военную помощь Украине, которая фактически уничтожает российский потенциал, используемый в том числе для усиления КНДР?
Нет.
В августе Южная Корея обеспечивает 31% российского морского импорта нефтепродуктов, а параллельно разворачивает публичный дипломатический скандал с Украиной вокруг двух северокорейских пленных.
Формально здесь действительно можно сказать: южнокорейский закон не нарушен.
Но геополитически картина выглядит намного интереснее.
Украина своими дронами сокращает российскую переработку нефти и заставляет Москву искать топливо за границей.
Россия в это же время усиливает Северную Корею.
А одна из стран, которая больше всех должна быть заинтересована в ограничении российско-северокорейского военного сотрудничества, помогает закрывать возникший у Москвы топливный дефицит.
Вот такая получилась борьба Южной Кореи с северокорейской угрозой.